Венчурный выход года

Евгений Тимко
4 min readJan 17, 2018

--

4,000%+ IRR за три месяца — столько сделали инвесторы, зашедшие в Impact Biomedicines прошлой осенью. Видимо, у нас определился главный претендент на лучший VC выход года (другой кандидат — будущее IPO Xiaomi на $100 млрд и очередной фантастический выход Юрия Мильнера).

Доходность крипты в последнее время серьёзно пошатнула позиционирование венчурного финансирования, как одного из самых доходных классов активов. В среднем, конечно, венчур, как индустрия, особо ничего не зарабатывает. Но те, фонды, что зарабатывают, могут показывать доходность на отдельных инвестициях в сотни раз. На круг на целый фонд доходность, при этом, крайне редко превышает 20х даже у самых знаменитых инвесторов. То ли дело эфир или более одиозные альткойны 2017-го, где и 100х кажется не самой удивительной доходностью.

Именно поэтому, покупка Impact Biomedicines — это big deal. Не так часто, стартапы возрастом менее двух лет покупают за $7 млрд. Понятно, что не все сразу, сделка имеет earnout, который позволяет покупателю — публичной Celgene, с капитализацией более $80 млрд — привязать платежи к серии будущих клинических испытаний. Но 1) компания, в её нынешнем виде, существует лишь с 2016 года, и 2) $1.1 млрд покупатель сразу платит кэшем. Это не только один самых быстрых миллиардных выходов в истории, но и один из самых доходных.

Весь нынешний ажиотаж вокруг федратемиба, лекарства потенциально помогающего при двух типах рака, которым суммарно в Штатах болеет не более 30 тыс. человек. В начале этого года Spark Therapeutics со своей Luxturna уже показала, что значит желание отбить понесенные затраты (и “чуть-чуть” заработать) на лечении редкого заболевания. Компания выпустила на рынок терапию от слепоты, вызванной очень редким заболеванием, ценой в $850,000. Ну а какой выбор, если захочешь видеть.

Конечно же, федратемиб разрабатывался давно. Ещё в 2013 FDA остановил испытания, проводимые тогда Impact в рамках Novartis, из-за побочных последствий. Но бывший СЕО Impact, Джон Худ, не потерял веры в лекарство. После перерыва от работы в компании, он поднял $100 млн и выкупил ее у Novartis. И теперь, как считают в Impact Biomedicines, проблемы устранены, и лекарство должно пройти все тесты.

Цена сделки, удивившая многих, на самом деле реалии текущего фарма рынка США. Лекарство, которое может вылечить 150 тыс. человек по всему миру за $7 млрд. Если вы думаете, что это много — вдумайтесь: Alexion, производитель Soliris, имеющей чуть более 10 тыс. клиентов, стоит сейчас $28 млрд.

Лекарства подобные Soliris в Штатах зовутся orphan drug. Сиротами их называют из-за болезней, которые они лечат — каждая такая болезнь затрагивает не более 200 тыс. человек. Самих таких болезней тысячи (как сегодня криптовалют). Но в силу, как раньше казалось, небольшого рынка каждого заболевания в отдельности, большая фарма долгие годы игнорировала сегмент ophran drugs. Осознав же, что лекарства, лечащие редкие болезни, нет смысла продавать как обычные таблетки, фарма год от года тестирует новые высоты ценообразования. Раз на поиск того же Soliris ушло 15 лет и почти $1 млрд, то, значит, можно и отрываться по полной, продавая терапию ценой от $500 тыс. в год.

Стремительный рост рынка orphan drugs начиная с конца 90-х

А теперь представьте противоположность orphan drug — что-то, что нужно будет абсолютно каждому. Лекарство с проникновением в 100%, спасающее людей от того, что уравнивает всех в мире — старения и неминуемой смерти. Если считать по текущим мультипликаторам, цена такого лекарства будет даже не как все криптовалюты мира вместе взятые, а скорее как целый Nasdaq. При этом, такой момент не за горами. Эксперты оценивают, что первые результаты по продлению жизни людей мы сможем увидеть уже через 10–15 лет, а коммерциализация таких лекарств может начаться тогда, когда большая часть из нас еще сможет ими воспользоваться.

PS Джон Худ до Impact был chief scientific officer компании Samumed. Samumed — один из самых дорогих стартапов мира, работающий над тем, что может стать первым серьёзным шагом на пути к продлению жизни. А может и не стать. Вокруг стартапа, ценой $12 млрд, много споров и сравнений с Theranos. И, похоже, Худ нашёл себе применение получше. А теперь у него развязаны руки (и полны карманы), так что, надеемся, что он потратит свои миллиарды на что-то, чем сможет воспользоваться не только каждый стотысячный житель земли.

--

--